Блог бичурян

 … УВЫ, КАК СЕВЕРНОЕ ЛЕТО,

БЫЛ МИМОЛЕТНЫМ ГОСТЕМ СОН!

С детства мы неравнодушны к варенью. Из любых ягод. Правда, потом, с годами, становимся чуточку разборчивее – такое не люблю, это не буду… Но всегда отдаем лавры тому, которое обещает встречу с детством, со сказкой. Даже если приходится выбирать между ним и каким-нибудь экзотичным.

Обожаю голубику и землянику! Есть в их букете что-то такое, что способно оживить вазомоторные функции организма, заставить появиться блеску в глазах и учащённо биться пульсу. Говорят, психологи могут определить основные черты характера человека по сортам варенья и ягод, какие он предпочитает. По этим признакам грамотный специалист, наверное, может, нарисовать, и мой психологический портрет. Не знаю, верны ли такие утверждения, насколько они опираются на науку и опыт и что лежит в их основе, но не буду скрывать своих пристрастий. Только добавлю, что еще обожаю абрикосы и персики. В любом виде. Откуда появилась страсть к ним, понять и объяснить, конечно, не могу. Как и большинство детей нашего поколения, не был избалован сладким. Но любые ягоды – и брусника, и голубика, и земляника, и смородина, черемуха, черника…- были обычными. Понятно, что интерес к персикам и абрикосам мог появиться как к диковинке, тогда, в пору далекого босоногого детства, встречающейся не каждый день. Но почему так тянет к голубике и землянике, а не к чернике либо смородине, очень трудно объяснить необычными воспоминаниями детства. Не вызывает «священного» трепета и царица ягод – клубника. Здесь, в Приморье, она появляется очень рано. Правда, не в шесть утра, как шутил Жванецкий, но уже в начале июня. И держится до начала августа. Крупная! Сочная!! Ароматная!!! Почти как в Байкальске. Но к ней почему-то почти совсем безразличен.

Видел земляничные поляны. Еще в детстве на коленях и животе исползал все солнцепёки в Шара-Горхоне, Тарбагашке, Буе, на Ялыме и в таких же, как эти, земляничных местах Бичуры. Пришлось потрудиться и на клубничных плантациях приморских дачников. А вот голубичной поляны не встречал и не видел. Но мечта о ней, как сладкая заноза, таилась где-то в глубине подсознания. А у настоящей мечты есть прекрасное свойство сбываться. Если она не обломовская. Так и с моей случилось. Но прежде, чем рассказать, как это было, должен немного пояснить о местах, где такое стало возможным …

Прилетел в Палану 21 ноября 1999 года. До этого пять дней просидел в аэропорту Петропавловска – все это время на Побережье и на Север не было погоды, но в первое же образовавшееся «окно» КоРАП быстро справился с накопившимся потоком пассажиров и разгрузил паланское направление. При попутном ветре лететь до Паланы два часа. Маленький самолетик, загруженный донельзя пассажирами, их багажом и еще чем-то, немого отклонился от расписания. С небольшой поправкой на встречный, т.е. северный, ветер, лететь пришлось почти три часа. Приземлились. Настроение – бывает хуже, но очень редко: по тундре разбросано несколько балков, над ними возвышается диспетчерская вышка. Везде ощущается разруха и запустение конца 90-х. Автобусы не ходят, до поселка можно добраться только с провожающими или встречающими на попутных машинах. С водителем одной их таких и договорился. Временно устроился в гостинице. Достаточно быстро удалось решить многие вопросы Учреждения, которое уже с 1 января смогло приступить к решению основных задач, вытекающих из его статуса. В это же время «добыл» лыжи, расспросил аборигенов о  достопримечательностях округи и по выходным стал «осваивать» ее окрестности.

А окрестности можно назвать необычными… Покрытыми туманом тайны, экзотики и романтики сурового северного края! Прямо на юг – нескончаемая тундра, на которой местами встречаются клочки кедрача-стланника. Где-то вдали ее пересекают горная цепь и Пятибратка. Пятибратка – это знаменитая речка, названная так по группе скал в море рядом с ее устьем. На юго-запад, запад и северо-запад – почти такая же тундра, по краю, на удалении 7-10 километров, ограниченная берегом Охотского моря и высокой Скалой. Под Скалой – база Камчатского пароходства, а в километре от моря и базы - погранзастава. С севера Палану в границах поселковой черты прикрывают достаточно высокие сопки. Если пойти на юго-восток, то там твоя дорога мимо горнолыжной трассы пройдет на «теплицы», откуда можно выйти на Водозабор, Луну и Горелую сопку. С Луны – прямая дорога на Анадырку, которую во время нереста горбуша забивает так, что начинаются заморы, рыба ложится в несколько слоев, «глохнет» и гибнет. Но местные не считаю горбушу рыбой, они берут ее только из-за икры и на корм собачкам. Для них рыба – это нерка (красница), чавыча, кижуч. Может быть, кета… Ну, и голец – гольчик! – конечно. На Анадырке же давно разведаны залежи каменного угля, но уголь возят с Сахалина или из Приморья еще с советских времен. Так «выгоднее». Для кого-то. Через перевал Горелой можно выйти на Анин Ручей. На этот Ручей можно попасть и кружным путем – поднявшись на семь километров до моста через Палану, а потом еще чуток по медвежьим тропам между подошвой Горелой и раскинувшейся поймой ручья, больше похожей на болото. С Водозабора - прямой путь на Пупок. Это даже не сопка, а небольшой, отдельно стоящий крутой пригорок, возвышающийся в центре довольно обширной тундры, обрамленной горами. С Пупка можно скатиться к Безымянному ручью и по его извилистой змейке добраться до подножья Луны. Но уже с другой стороны. Луна – господствующая в округе высота, покрытая каменной березой, ольхой и тем же стлаником. Есть где разгуляться на лыжах. Что я и попытался делать. Правда, в январе прижал морозец, недели три температура держалась на уровне сорока, и прогулки невольно пришлось отложить. Зато потом, в феврале-апреле, с лихвой наверстал все упущенное. Снег изумительный! Глубокий, чистый до синевы и твердый на лыжне или накатанной снегоходами тропе. Но упаси тебя Бог сойти с лыжни! - Вместе с лыжами провалишься по пояс и не сможешь просто так выбраться на твердь, потому что лыжные палки не достают до материковой почвы. Придется побарахтаться, а потом сушиться у костра. Если, конечно, найдешь дрова в голой тундре и умеешь разводить его на снегу.

Так получилось, что большая часть моих прогулок выпала на «легкий» маршрут: либо вокруг горнолыжки на Пупок и там по ручьям-распадкам; либо через «теплицы» на Луну. Чем прельщала Луна? – Разницей между временем ее покорения, «осады», и своим моментальным возвращением с так и непокорившихся ее склонов: штурмовать гору приходится не менее часа, а спуск оттуда ни когда не занимает больше семи-десяти минут. До самого поселка, до Дома Связи. При этом обязательно «накопаешь саранок» - где-то не успеешь вписаться в поворот и неизбежно влетишь в сугроб (хорошо, что пень иногда попадется, а то бы с головой- как здесь не вспомнить Тим Алексеевича). Вот во время одного из таких «приступов» Луны и боковым зрением заметил большую поляну, расположенную на плоскогорье, возвышающемся над узеньким распадком, который уходит в сторону 121-го пикета. Не знаю, каким магнитом ей удалось притянуть мой взгляд, ничего необычного в ней не замечалось, но она все-таки чем-то поманила, что-то пообещала. Наверное, как истинная красавица, хотела неназойливо показать признаки всех своих достоинств. В ее неброской заснеженной белизне таился какой какой-то неуловимый шарм. По такому шарму мы обычно сразу же выделяем среди множества женщин настоящих, истинных красавиц, которым не требуется ни макияж, ни экстравагантные платья и наряды, чтобы привлечь к себе внимание. Они знают себе цену и умело пользуются этим…

А в апреле пришла весна со своей долгой распутицей, когда за поселок можно выбраться только на снегоходе или на ГТТ. Поэтому, да и не только (привалило работы), было не до прогулок. Правда, в середине мая удалось выбраться на Анин Ручей по длинному маршруту. Снег почти сошел, природа изменилась до неузнаваемости, только сопки остались прежними. Да на медвежьих тропах уже появились хозяева, бродить по ним в одиночку стало небезопасно…

В трудах и заботах, редких вылазках на море, за Скалу, пролетели два месяца. Отошла черемша. Уже на подходе должны быть ягоды. Наконец-то удалось выкроить время для паломничества к вожделенной поляне. Не знаю, что там, но она зовет, манит…

Экипирован уже подобающим для Камчатки образом. Приобрел камуфляж, котелок, тундровую кружку, рюкзак и, главное, сапоги-вездеходы, мягкие, на рифленой подошве и достаточно высокие. Нет, не болотники, как мог подумать кто-то, – сейчас везде масса превосходного спортивно-туристического снаряжения. Из этой серии. Вместо бинокля, понятно - из снобизма, как пират, обзавелся двадцатикратной подзорной трубой. И у меня давно есть универсальный - «два в одном»! - ящик, который использую и для зимней рыбалки, а летом как горбовик под грибы-ягоды. Литров на двадцать. Настоящий. Титановый. Легкий, как перышко. Позднее мои подарили фляжку, непременный атрибут во всех походах. Болотники купил еще позднее, когда они потребовались. Вместе со спиннингом. А в первое лето руки до рыбалки не доходили, не «созрел» еще, видимо.

Забросил в рюкзак пару сухарей, шматок «украинского шоколада», хвост юколы и, конечно, котелок, кружку, чай. Определяясь с маршрутом, отказался от проторенного и набитого прежде кружного пути мимо горнолыжки, «теплиц», а решил перевалить прямо через сопку по руслу тропы-ручья, круто сваливающейся с перевала. И не пожалел. Ручей, один из многих, встречающихся в тундре на каждом шагу, почти прямо «падает» с вершины сопку, разрезая ее на две равные части. В погожие дни он бывает почти безводным, а в дождливые превращается в бурный поток. Берега-склоны заросли стланником, а вдоль русла и по его дну пробиваются ольховник, пучка, камчатская ива и еще какая-то растительность. Вот по нему-то местные и пробили дорожку, по которой, говорят, зимой, когда на побережье невозможно передвигаться из-за торосов и высоких приливов, выходят на один из близких путей до Лесной и своих охотничьих балаганов на Анадырке.

Тропа из категории медвежьих, но идти не страшно: знаю, что в разгаре нерест и все медведи на реке, да и не так далеко эта поляна. Хотя и не рядом. А с человеком в тундре не разойдешься. Если он там есть.

Абсолютная тишина. Та, от которой начинает звенеть в ушах. Один из немногих дней, когда не встретил в тундре кого-либо, кроме редких птиц. И не жалею об этом. Не знал, что люди, как и медведи, в эту пору тоже на реке – пора тундровых заготовок еще не наступила, все в заготовках икры и рыбы. А у птиц закончился брачный период, перестали петь и щебетать. Им сейчас не до любовных утех. На гнездах. Или уже озабочены тем, как прокормить потомство. Даже вездесущие сороки пропали куда-то. Тоже, наверное, на заготовках. Лишь изредка со стороны реки доносится голос все еще тоскующей кукушки. Они на Камчатке подбрасывают свои яйца чуть ли не до самой осени. И тоскуют до такой же поры.

С вершины открылась новая панорама уже знакомой тундры. Только не такая, как зимой. Где-то далеко справа просматриваются Пупок и мачты Водозабора. Сама тундра, под снегом казавшаяся пустынной, как степь, сегодня покрыта щеточкой каких-то ровных, словно подстриженных, кустиков высотой больше метра. Почти прямо под ногами – Безымянный ручей. А километрах в трех по нему, только слева, на плоскогорье должна находиться поляна. Но ни плоскогорья, ни поляны не видно. Их заслоняет крутой склон другой сопки, вдавившийся в тундру до самого ручья. Вода в ручье не просто голубая, ценители живописи назвали бы ее аквамаринованой. Если бы не постарались придумать какое-нибудь новое мудреное слово… В общем – ключевая, кристально чистая! Зачем говорить, насколько прозрачным был воздух – пить можно! - и насколько изумительной была видимость.

Пройти мимо родника или ключика и не побаловаться на его берегу чайком – ни в моих, ни в камчатских обычаях. Чаёвка – это святое, и пропустить ее в живописном месте, на мой взгляд, грех непростительный, незамолимый. Наверное, даже преступление.

Спустился к ручью. Действительно, на бережке, рядом с тропой, старое кострище, таган… Быстро нашел несколько веток сушняка, задымился костерок. Через пять- десять минут вода в котелке забурлила, и в нем уже заваривался чай, набирая необходимую кондицию, цвет и аромат…

Чаёвка была скорее ритуальной, а не пробужденной уже заявлявшем о себе аппетитом. Знаю – в верховьях ручья вода еще чище. И там поляна. Поэтому, отдав должное ключику, чаю из его водички и месту, быстро сворачиваюсь, прикапываю костерок и – вперед, вверх по ручью! До места добрался не так быстро, как рассчитывал и как обычно привык делать это на лыжах. По сравнению с зимней дорога оказалась намного сложнее. Вместо «асфальта» почти прямой лыжни – извилистая тропинка по болотистым кочкам ручья, колдобинам, ямам… Сапоги-вездеходы оказались ко времени и к месту: тропинка несколько раз пересекает ручей, местами – довольно глубокий. Но все кончается. Кончилась и тропа. Наконец-то я на месте! У подножья плато!

Не знаю, как передать охватившие в тот момент чувства, смешавшиеся в какой-то гремучий коктейль… Это и уверенность в том, что откроется что-то загадочное, необычное, что не зря снилось ночами и манило к себе несколько месяцев… И опасения, что поляна может оказаться всего лишь ординарной проплешиной среди довольно густого леса, страх разочарований, подобных тем, которые испытываешь при разговоре с девушкой, о которой думал, что она неглупа, а в разговоре узнаешь, что видишь Эллочку-людоедочку. С чьего-то острого словца таких теперь стали называть блондинками. Или моделями… Однако, обуреваемый этим коктейлем сомнений, останавливаться уже не хотел и не мог. Давно предпочитаю отодвинуть штору или распахнуть дверь, если кажется, что за ними прячется что-то неизвестное. Сейчас это неизвестное – в сотне с небольшим метров, пора сорвать покров с тайны! Всего несколько минут – и?..

Батюшки светы!!! Так восклицала моя бабушка, когда чему-нибудь удивлялась. Она прожила немало лет, многое пришлось повидать, и удивить ее чем-нибудь было очень и очень непросто…

Предчувствия не обманули бородатого и уже давно поседевшего мальчишку! Вы видели когда-нибудь бирюзовое озеро? – А тот мальчишка увидел. Впервые в жизни. Наконец-то! - Всю поляну , как небесным покрывалом, кто-то умудрился покрыть ковром нежных ягод. ГОЛУБИКА!!!

Так вот почему манила эта поляна и заставляла просыпаться ночами. И еще не один раз разбудит…Однако радость скоро сменилась грустным разочарованием. Ягода оказалась белобокой, то есть еще не созревшей. И собирать ее рано. Только оскомину набьешь. По моим прикидкам, должно пройти несколько дней, пока она «дойдет» до восковой зрелости, состояния, когда можно будет с пользой распорядиться всем этим богатством. Но ведь «враги» соберут! Точно - соберут… Сразу же мелькнула мысль, не спрятать ли? Но как в тундре можно спрятать от аборигенов то, в поисках чего они рыщут целыми днями, что они обязательно будут искать. Ведь местные нюхом не только медведя чуют, но и определяют, когда снег может посыпать или пойдет дождь. Вспомнился анекдот про жадину, который просил в аптеке таблеток от жадности. Да побольше! Побольше! Рассмеялся. – Хороший урок! Однако, почти с горечью и болью покидая поляну, но в глубине души рассчитывая на невозможное, попытался как можно тщательнее замаскировать следы своего пребывания там …

И в этот же вечер пошел дождь. Как обычно, «в субботу с полден – на двенадцать ден»! На Камчатке эти «двенадцать ден» затягиваются на три-четыре недели. На три зарядил и этот. Не буду рассказывать, как долго они тянулись. Внутренне готовил себя к тому, что ягоду собрали или она уже осыпалась. Но не хотел принимать любых разумных доводов. Душа не принимала. И болела…

Дождь закончился в пятницу. В субботу утром я во всеоружии. Остается только дождаться, чтобы солнышко сбило, подсушило влагу, иначе до ниточки промокнешь. Не утерпел, в десять был уже на тропе.

Тропа не такая, по какой поднимался почти месяц назад. Вместо тихо журчащего ручейка – быстрый поток. Вместо пробивающейся поросли – громадные лопухи пучки и другой растительности. Тороплюсь не спеша – кусты еще мокрые, каждый шаг осыпает дождем. Видно, что кто-то опередил, несколько человек уже прошли по тропе. За спиной слышится тяжелое и учащенное дыхание. Оглядываться страшно. Если это – Он?! Дыхание приближается, становится понятным, что собаки. Их три. Все разномастные. Задрав хвосты, с восторгом и охотничьим азартом бегут на раздолье, туда, где можно порезвиться, поймать птичку, мышонка… Вскоре стали слышны шаги их хозяина. Он тоже не торопится, но идет ходко. Спокойно обгоняет меня. Коряк. Незнакомый. На ногах – знаменитые черные сапоги, которые громко хлюпают по ручью. Вероятно, на босу ногу. На голове – яркая бандана…

Всем нам приходилось встречаться с соперниками, которых узнаешь с одного взгляда. Мимолетного обмена такими взглядами хватило и нам, чтобы понять, какие мы «друзья». Мой «визави» все также неторопливо, но заметно быстрее и также ходко стал заметно удаляться. А у меня – как ножом по сердцу. На поляну торопится! Я опоздал!? Собравшись с силами и умением, чуть ли бегом поднимаюсь на вершину сопки и вижу, что тундра, на которой в прошлый раз не было видно ни души, сегодня запружена народом, как сельский луг во время гуляния. Мужики, женщины в цветастых платках и платьях, детишки бродят вокруг «постриженных» кустов и все чем-то заняты. Похоже на сенокос. Только не видно копен, и это понятно, – кто будет метать сено сразу же после дождя. Но почему-то не видно и скошенной травы? Непонятно. У ручья дымится несколько костров.

Эта картина немного охладила пыл погони, но ненадолго. Вижу, что «вражина», не останавливаясь, проследовал мимо костров, и его бандана мелькает уже километрах в полутора по направлению к моей поляне. Вам рассказывать, мог ли я смириться или нет? Или не рассказывать, как из всех сил бросился в погоню за ним. Говорят, что ходить умею неплохо, но попробуйте догнать ветра в поле, а коряка - в тундре… И его бандана исчезла где-то рядом с подъемом на плато.

Наконец-то и я у этого подъема. Сдаваться все еще не хочется, хотя соперника давно не видно… Когда он обгонял меня, я не заметил, чтобы в руках у него была какая-то емкость. За спиной болтался лишь тощий рюкзачок. Это немного успокаивает. У меня-то за спиной горбовик. На двадцать литров.

Поднимаюсь по тропе на плато. Пограничники позавидовали бы такой контрольно-следовой полосе. Тропа промыта дождем. И на ней просматриваются мельчайшие иероглифы, оставленные птахами, мышами, другими зверушками, …отчетливые следы собачек и ненавистных уже резиновых сапог ведут прямо к поляне и… проходят дальше, в лес! Не верю глазам, но на поляне - ни души, она чистая и пустая. Только еще сильнее налилась бирюзой!

Говорят, что стресс – лучшее средство от всех болезней. Не знаю, что испытал я в тот момент, но адреналину, точно, хватил с излишком… Под впечатлением неудачной и напрасной по своей сути погони прямо в центре поляны в изнемождении упал на горбовик. Вспомнил, что последний раз курил за горнолыжкой, перед своим подъемом на тропу-ручей. Закурил. Одну. Другую. Третью. Многие видели знаменитый снимок «Курск. Июль 1943». Не уверен, что мой вид чем-то отличался от фото немца, сидящего рядом с разбитым «тигром». Наверное, он был еще плачевнее.

Но собрался. Больше, конечно, с собой, чем с духом. И уже беззаботно наполняю голубикой свой горбовичок. Опять доносится дыхание собак, и почти сразу же слышу голос «соперника»: «Мужик, а ты что здесь делаешь?». Слова первой и адекватной в таких случаях реакции – отправить подальше! – застревают в горле после того, как вижу, что его тощий на подъеме рюкзачок сейчас уже до отказа забит чем-то основательным. Не знаю, чем, но не ягодой. В недоумении, но объясняю… Его реакция на ответ еще больше ошарашил меня. «Да разве это ягода? Ягода – в тундре. Однако не видел, что нерпушки (так они ласково называют женщин) жимолость собирают?»

Покурили с ним. Поговорили о том, о сем. Уже упоминал, что все мы избирательны. Точно так же избирательны камчадалы. Они горбушу не считают рыбой, а ягодой – голубику и шикшу. Довольно равнодушны к бруснике, но без ума от жимолости. Не знаю, почему, но не стал рассказывать ему о достоинствах ягоды, убеждать, мимо какого сокровища он проходит. Вскоре коряк с собачками отправился по своим тундровым делам. Я не торопясь наполнил чуть ли не полным горбовик, побаловался чайком из ручья, поблагодарил его и поляну за щедрый, по-настоящему царский подарок.

…Позднее, в аэропорту, когда провожал губернатора в Москву «на поклон» за очередным финансовым вливанием, пришлось еще раз столкнуться взглядом с почти такой же поляной. Которая также манила к себе. Своим шармом. Своей сочной, сладкой и терпкой, но уже другой, с небольшой горчинкой, ягодой. И от этого еще более притягательной. И потом под свист осенних ветров и зимней пурги по вечерам наслаждался их душевными дарами, вкусной и сочной ягодой. С грустью вспоминая и до сих пор не понимая, как при выборе мы можем быть непохожими друг на друга.

Но об этом – когда-нибудь. А пока мне снятся Анин Ручей, Луна, Пятибратка… Вот уже три года не бывал в этих ягодных местах. Но поляны сами приходят ко мне в гости. По ночам. Во снах. А я больше трех лет не могу их забыть и все время собираюсь, собираюсь, собираюсь туда, чтобы еще раз окунуться в их бирюзовое облако…Смогу ли?..

 

Василий

Запись создана: Четверг, 19 Февраль 2009 в 17:13 и находится в рубриках Новости. Вы можете следить за комментариями к этой записи через ленту RSS 2.0. Вы можете оставить отзыв, или trackback с вашего собственного сайта.